Николай Григорьевич Кузовников в 30-е годы вынужден был уехать из родной деревни и устроиться на работу в городе. Так он и стал кладовщиком и проработал на этой должности 34 года. Причем и в годы войны он так и продолжал работать на складе. Он давным-давно освоился в городе, стал вполне городским, жил, как положено, был таким же, как все, со спокойной совестью брал и нес домой со склада ровно столько, сколько ему было нужно, чтобы жить нормально, вовсе не считая это за воровство, и все было у него хорошо.
Николай Григорьевич гордился тем, что не сидел, и радовался тому, что выжил в войну. В общем, Николай Григорьевич был доволен и собой, и своей жизнью.
Однако в последние 5-6 лет с ним стало происходить нечто, на первый взгляд, странное. Каждую субботу он проводил теперь так: к вечеру он выпивал стаканчик водки, затем садился в трамвай и отправлялся на вокзал.
На вокзале было особое место возле туалета, где мужики останавливались покурить. Николай Григорьевич направлялся туда и, перекрикивая шум и гвалт, заводил с мужиками разговоры. Он интересовался, есть ли кто из деревни, говорил, что сам деревенский, хоть и пришлось ему много лет проработать в городе, что хотел бы переехать в деревню, и просил мужиков помочь ему подобрать себе подходящую.
Он выспрашивал у мужиков названия деревень и сел, где они жили, обязательно интересовался, есть ли там склад и найдется ли на этом складе ему работа, почем там жилье, красивая ли там природа, продаются ли там дома с огородами и т.д. А мужики охотно вступали в эти разговоры. Все наперебой старались подсказать Николаю Григорьевичу, куда ему стоило бы поехать и где купить дом. Так каждый раз вокруг Николая Григорьевича образовывался небольшой митинг.
И всегда, на каждом таком митинге, заходила речь о людях. Каждый ругал городских и хвалил деревенских. Городских ругали за хамство и бескультурье, а деревенских восхваляли за простоту, бесхитростность, щедрость и бескорыстие. Конечно, признавали, что иногда и среди деревенских могут попасться люди склочные, злые и жадные, но это так – мелочь, придурки, а миром в целом движет разум и добро.
Николай Григорьевич соглашался с тем, что в городе повсюду, особенно в магазинах, нарываешься на хамство, говорил, что потому и хочет уехать из города, что всю душу ему выворачивает такая жизнь. Он совершенно не вспоминал при этом, что и сам на складе вел себя точно так же по-хамски. Нет, в душе у него созрела просто великая обида на хамов. А хотелось бы ему жить хотя бы в старости в покое, достойно и по-человечески.
Наговорившись, отведя хоть немного душу, Николай Григорьевич всегда шел домой с вокзала пешком. В кармане у него лежали адреса. Уезжать он никуда, конечно, и не думал, но и обойтись без этих регулярных вылазок на вокзал он уже никак не мог.
Рассказ учит тому, что в каждом человеке есть хорошее и дурное и что надо учиться видеть, прежде всего, хорошие стороны, ценить и любить людей за то хорошее, что в них есть.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Серое утро заполнило комнату, залив ее непривычным желтым светом. Откуда шел он, этот странный цвет, столь непохожий на солнечный?
Катерина Петровна доживает свои дни в селе Заборье в старом деревянном доме, построенном ее отцом-художником. С каждым днем пожилой женщине все хуже: она плохо видит, тяжело встает по утрам и не выходит из дома
Мама девочки Маши работает в театре балериной, папа – моряк дальнего плавания. Когда мама уходит на работу девочка остается с нянюшкой Петровной.
Словно мгновенно пролетающая огненная птица, проходит ярко бронзовая, то хмурая, то тёплая осень. А холодная зима, кажется, никогда не кончится. Три месяца, характеризующие лето, тоже быстро заканчиваются.
Как-то раз пришел к местному сельскому ветеринару Ваня Малявин. На руках у него был заяц с обожженными лапами, но врач отказался его лечить и грубо вытолкнул Ваню за дверь