Жил один помещик. Богат он был и садами, и хлебом, и скотом, и крестьянами. Попросил он как-то у Бога, чтобы забрал мужиков из земель, очень уж их расплодилось во владениях. Боялся помещик, как бы люди все его добро не растаскали, весь хлеб не съели.
Поглядывал он частенько в любимую газету «Весть». А там советы вычитывал всякие и следовал им. И вот увидел он одно слово – «Старайся!». И сразу же начал стараться: то забредшую в поле курицу заберет крестьянскую и на кухню в суп отправит, то мужиков по лесу ловит с дровами хозяйскими, то скот от своей реки гонит.
Все стало помещика – и вода, и земля, и даже сам воздух. Тяжко живется мужикам, и взмолились они, чтоб Бог забрал их из этого места.
Прислушался Господь к мольбам, поднялся вихрь, который и унес всех людей. А помещик остался в одиночестве. Поначалу радовался чистому воздуху, без мужицкого духа. Как-то раз решил он театр пригласить. Приехали актеры с актрисами, а некому установить театр и занавес опускать-поднимать. Похвалился помещик, что всех мужиков прогнал, но актер обозвал его дураком и уехал.
Скучать начал хозяин. Решил позвать друзей генералов в карты поиграть. Те приехали с радостью, поскольку хотели и поиграть, и хорошенько закусить. А из закуски были только леденцы да пряники – некому готовить еду, да и не из чего. Рассердились генералы, назвали дураком хозяина и уехали восвояси.
Звал помещик по старой привычке слугу своего Сеньку, потом спохватывался, что один остался, вздыхал и шел спать. Вот уже и сны все пересмотрел, и владения обошел, и каждую вещь в доме переглядел. Нечем заняться. Стал мечтать хозяин, чтобы хоть кто приехал.
И приехал капитан-исправник, который поинтересовался пропажей мужиков и тем, кто же теперь будет платить налоги. Помещик платить отказывался. Капитан сетовал, что теперь государству будет плохо существовать без монополии на алкоголь и соль. Кто будет потреблять вино?
Помещик изъявил желание заплатить за рюмку водки. Исправник продолжил рассказывать, что на базаре уже не было продуктов. Барин посулил пожертвовать два пряника. Но гость не взглянул на пряники, а, обозвав хозяина дураком, уехал.
Уже третий человек назвал помещика дураком, но тот решил, что лучше одичать, чем отступить от принципов и попросить мужиков обратно вернуться. Потихоньку оброс он волосами, ногти отрастил острые и стал бегать на четвереньках и ловить зверей.
Губернское начальство узнало о беде этой, отловило и прислало одичавшему барину новых мужиков. И стало все как прежде – снова на базаре появились продукты и живность, и податей поступило много в казну. А дикого помещика поймали, помыли, подстригли ногти. Капитан-исправник провел с ним беседу, предварительно отняв газету «Весть». И уехал, поручив того заботам верного слуги Сеньки. С тех пор помещик умывался с неохотой, временами мычал и тосковал по своей прошлой дикой жизни.
Как ни крути, а простые люди, "мужики" и составляют движущую силу общества, без которой невозможно само его существование.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Повествование знакомит читателя с одним из заливов Каспийского моря. Находится Кара-Бугаз в Туркменистане, тогда Туркмении. Автор пытается рассказать историю, - зачастую трагическую, тех, кто был там первым
Повествование происходит от лица человека, который путешествует по родным краям, вооружившись старинной карте, на которой не все места обозначены особенно точно. И нашему герою приходится поправлять их время от времени.
В маленькой избе на окраине села жила бабка Ганя. Не было у нее из родных никого, кроме внука Васи. Жил он в городе Гусь-Хрустальный и был стекольных дел мастером. Каждую осень приезжал он к бабке в гости и дарил дивные стеклянные фигурки
Мокрым мартовским днем художник Саврасов сидел за столом, пил водку из мутной рюмки и жаловался своему ученику Левитану, что многие стыдятся своей Родины, предпочитая пышность Петергофа и Ораниенбаума обычным деревенским избам, перелескам да низкому небу.
Повествование рассказа происходит где-то на окраине старой Вены, где престарелый повар, который проработал на престижной должности длительные годы, находится при смерти.