О судьбе Элама Харниша — «Время‑не‑ждёт», легендарного первооткрывателя Юкона, чей путь от побед в салунах и тяжёлых походов к золотым приискам приводит его к огромному богатству и влиянию на финансовом рынке. После череды неудач, конфликтов с партнёрами и любовных разногласий со стенографисткой Дид Мэйсон он отвергает городскую суету, бросает всё ради простого сельского быта в горах с любимой.
Сначала кратко, потом по главам:
Элам Харниш появился в салуне «Тиволи» как высокий юконец, известный под кличкой «Время‑не‑ждёт». Его появление сразу оживило помещение: люди громче разговаривали, официанты ускоряли работу, музыка стала громче. Он раскрыл мешок с золотым песком, выиграл в карточной игре и раздал выигрыши. Позже за столом покера он сыграл безлимитную партию, поставил огромные суммы и победил всех соперников, собрав более ста тысяч золотого песка. После победы он устроил шумную вечеринку, раздавал выпивки, бросал вызовы мужчинам у стойки, поднимал тяжёлый мешок с мукой и доказал свою силу. Затем отправился в путь вместе с индейским гонщиком Камой, провел два дня в снегу, перебрал около пятидесяти миль, выдержал холод и голод, а к шестидесятой миле доставил почту в Дайю.
Вернувшись в «Тиволи», Харниш вошёл с упряжкой и собравшимися людьми. Он выиграл на рулетке, раскрыл новые сделки и предложил другим старателям присоединиться к добыче золота. Ставки росли, а его репутация как «короля Юкона» укреплялась. Позднее он отправился в Клондайк, где покупал участки у берегов Бонанзы, нашёл золотой песок и стал известным старателем. Он расширил владения до нескольких тысяч акров, построил лесопилки, домики и гидравлическую систему, а его имя появилось в газетах.
В поисках новых возможностей Харниш переехал в Сан‑Франциско. Там он вошёл в финансовые игры, вложил деньги в биржевые спекуляции и попытался захватить контроль над пароходными компаниями. Партнёрами стали Джон Даутет, Леон Гугенхаммер и адвокат Ларри Хиган. Первая крупная сделка обернулась потерей миллионов, а последующие схемы привели к долговой яме. В этом периоде в офис пришла стенографистка Дид Мэсон. Сначала он относился к ней как к сотруднице, потом стал замечать её внешний вид и привычки. Их отношения оставались деловыми, но постепенно стали личными: они часто встречались в горах, ездили на лошадях, обсуждали детство и планы.
Любовная линия развивалась медленно. Дид отказывалась от официальных обязательств, опасаясь репутационных рисков. Харниш несколько раз предлагал ей брак, но она отвечала «нет» или откладывала решение. После серии финансовых провалов он решил бросить бизнес, отказаться от алкоголя и переехать на ранчо в Глен‑Эллен. Он попросил Дид присоединиться к новой жизни, пообещал помочь её брату и поддержать простую фермерскую работу. Она согласилась только после того, как увидела его готовность оставить всё богатство.
Крах банковского проекта окончательно разорвал Харниша: банки потребовали возврат кредитов, цены на акции упали, а давление кредиторов усилилось. Он отказался от дальнейшего участия в делах, продал почти все активы и объявил о банкротстве. В последний момент он предложил Дид выйти за него замуж, но она попросила время для размышлений. После нескольких недель раздумий они согласились пожениться, собрав вещи в простую гостиницу, а затем отправились на лошадях через Соному к новому дому.
На ферме они построили скромный камин, прокопали водопровод, занялись выращиванием овощей и уходом за животными. Харниш научился управлять конями без силы, помогал Дид шить одежду и играть на пианино. Их жизнь стала чередой маленьких радостей: сбор ягод, ремонт инструментов, вечерние прогулки по долинам. Любовь, начавшаяся как деловое знакомство, завершилась совместным проживанием в тихом уголке, где деньги уже не имели значения. Таким образом история Харниша закончилась тем, что он оставил мир больших ставок и нашёл спокойствие рядом с Дид, живя простыми трудами на своей земле.
Глава 1
В салуне «Тиволи» стояла гнетущая тишина. За стойкой сидело лишь несколько человек, кто‑то спорил о том, какой настой лучше защищает от цинги, а остальные без интереса слушали их разговоры. На другой стене стояли игровые столы: одинокий игрок тасовал карты в «фараоне», рулетка молчала, а за покерным столом тихо шли три игрока. В соседней комнате под скрипку и рояль медленно вращались пары в вальсе.
В тот вечер в город пришёл новый гость – высокий юконец, которого все знали как «Время‑не‑ждёт». Его появление мгновенно разогнало скуку. Люди начали громче разговаривать, официанты спешили к столам, музыка зазвучала ярче, а танцоры снова оживились. Он раскрыл мешок с золотым песком, объявил ставки и выиграл партию в «фараон», после чего раздал выигрыши.
Среди гостей оказался Элам Харниш – старый первооткрыватель Юкона, известный под прозвищем «Время‑не‑ждёт». Он был высоким, но выглядел почти карликом рядом с другими гигантами. Описывали его как человека, прошедшего через множество зимних походов, который помогал строить первые маршруты в Аляске. Его внешний вид сочетал простую рабочую одежду и индейские детали: дубленые мокасины, шерстяные рукавицы, меховая шапка.
Харниш рассказывали о своей жизни: с 1883 года он искал золото в полярных горах, несколько раз переживал смертельный холод, но всегда возвращался. Он не был алкоголиком, предпочитал кофе и иногда просто воду. Его репутацию поддерживали честность, выносливость и готовность помогать товарищам.
После его победы в игре салун заполнился посетителями. Люди заказывали виски, столы наполнялись фишками, а рулетка снова начала крутиться. Весь вечер «Время‑не‑ждёт» держал компанию в приподнятом настроении, пока не наступила полночь.
Глава 2
К двум часам ночи гости проголодались и прервали танцы. Джек Керн предложил сыграть в покер. Он был возвращённым из экспедиций предпринимателем, уже владел лесопилкой и планировал пароход. За столом собирались Луи‑француз, Дэн Макдональд, Хэл Кэмбл и Элам Харниш; Мадонна пыталась тянуть Харниша к танцам, но тот отдал предпочтение игре.
Харниш откровенно заявил, что не будет поддаваться никому и с радостью присоединился к партии. Игроки договорились безлимитных ставок и начали раздачу. Ставки быстро росли: каждый выкладывал свои марки – латуневые жетоны, которые мгновенно превращались в золотой песок.
Игра шла напряжённо. Керн делал крупные блефы, Луи‑француз ставил большие суммы, Макдональд добавлял к котлу тысячи. Когда карта начала «сходить», все взгляды сосредоточились на Харнише. Он постепенно поднимал ставки, а Мадонна, стоявшая рядом, тайно проверила его карты и увидела три дамы и две восьмёрки, но не раскрыла их.
Ставки достигли десятков тысяч. После нескольких раундов каждый игрок либо уравнивал ставку, либо бросал карты. В конце концов Харниш открыл четырёх дам и туза, Макдональд – четырёх валетов и туза, а Керн – четыре короля и тройку. Выигрышный набор оказался у Харниша; он быстро собрал из котла более ста тысяч золотого песка.
Победитель объявил о своём выигрыше, раздал напитки и позвал Мадонну на танец. После этого компания продолжила веселиться до рассвета: звучала музыка, люди пили, а Джек Керн планировал отправиться в Дайю с почтой. Салун снова наполнился живым шумом, а «Время‑не‑ждёт» подтвердил свою репутацию того, кто способен разогнать любую скуку.
Глава 3
Элам Харниш устроил шумную вечеринку. Он был главным заводилой, все подхватывали его идеи. Ссоры были запрещены – в такие дни на Юконе требовалось лишь мирное веселье.
Он заплатил Кернсу двадцать тысяч золотым песком за заявку на Лосиной реке и договорился с Билли Роулинсом о доставке почты. Затем послал гонца искать Каму – индейского погонщика, который согласился выполнить несколько поручений: взять письма у Роулинса, загрузить их на нарты, привезти провизию в Селкерк и подготовить всё к девяти утра. Кама кивнул, хотя жаловался на холод.
Мадонна подошла к Харнишу с предложением одолжить деньги из своего сейфа. Он отклонил её, сказав, что живёт нищим и не берёт займов. Вместо этого он увёл её в танцевальную комнату, где они закружились в вальсе, а она поняла, что его сердце закрыто.
Утром Харниш бросил вызов мужчинам у стойки: каждый должен был прижать руку к столбу. Ни одному из сильных соперников – Олафу Гендерсону и Луи‑французу – не удалось победить. Затем он поставил ставку в четыреста долларов, что поднимет мешок с мукой весом девятьсот фунтов. После нескольких попыток великие бойцы подняли лишь семьсот пятьдесят, а Харниш, изменив положение ног и использовав силу тела, вытянул весь груз. Толпа взревела, назвав его настоящим мужчиной.
Он раздал выпивку, объявил себя «одиноким волком», пригласил всех к «крещению» в снегу и бросил вызов Макдональду, который упал в сугроб после лёгкого рывка. Харниш без усилий сбивал с ног десятки людей, проверяя их на снег и спрашивая, крещены они или нет.
Потом началось пари о том, как быстро он доберётся до Дайи. Партнёры ставили от пятисот до семисот долларов, а Харниш уверенно обещал выполнить задачу за шестьдесят дней. Он бросил клятву, что не уйдёт, пока не обогатится, и поднял тост за будущее золотое богатство.
Ночь завершилась тем, что Харниш, уставший от танцев и драк, ушёл в дверь, где уже ждал Кама с нарты, собаками и провизией. Они бросились в путь, оставив позади шумный салун, и исчезли в полярной ночи.
Глава 4
Харниш и Кама шли по утоптанному пути вдоль Юкона, держа упряжку с собаками. Они менялись местами за шестомильный шестнадцатиметровый шест, потому что именно им приходилось вести нарты через снег. Работа была тяжёлая, но они делали её молча и без лишних разговоров.
В какой‑то момент их окружила полная тишина: река застыла под трёхфутовым льдом, ели стояли как статуи, а лишь скрежет железных полозьев нарушал покой. Они продолжали идти, используя минимум пищи – их тела почти не требовали еды.
К вечеру они нашли место для привала у сухостойной сосны на берегу. Харниш срубил дерево, Кама расчистил снег и подготовил лёд для приготовления пищи. Они разожгли костёр, сварили бобы, съели вяленую рыбу и укутались в заячьи шкурки. После еды они проверили упряжку, поправили лыжи и снова отправились в путь.
Ночью температура упала до‑шестидесяти пяти градусов по Фаренгейту. Собаки спали в кучках, а Харниш и Кама лежали под тяжёлым покрывалом. На рассвете они вновь взялись за работу: натянули рукавицы, подняли нарты и пошли дальше, пока не увидели перед собой огненную полосу льда и горные вершины.
Вдруг из леса появилась рысь; собаки завыли, а Харниш оттолкнул их, удерживая упряжку. После короткой паники они снова двинулись вперёд.
Путь занял два дня, за которые они прошли около пятидесяти миль, почти не встретив живых людей. Снег оказался сухим и лёгким, почти как сахар, поэтому их шаги скользили по нему без усилий. На сороковой миле они сделали привал у реки Клондайк, где Харниш посмотрел на широкую террасу и представил себе будущий город с золотыми приисками. Мысли о богатстве вспыхнули в его голове, но он быстро их отогнал и вернулся к делу.
Он лёг спать рядом с Камой, собаками и лыжами, а когда проснулся, понял, что всё ещё слышит шорох ветра и видит звёзды над головой. Он знал, что дальше будет тяжело – придётся прокладывать путь через торосы, бороться со льдом и холодом, но был готов идти вперёд, пока не доберётся до Дайи.
Глава 5
На шестидесятой миле путники пополнили провизию и взяли несколько фунтов почты. С сороковой мили они шли по нетронутому снегу, а дорога тянулась до Дайи. Харниш чувствовал себя бодро, но у Камы начало отказываться лёгкое – кашель стал постоянным, каждый вдох вызывал судороги.
Чтобы не терять время, они менялись в работе: один расчищал путь короткой лыжой, другой тянул собачью упряжку. Лыжи погружались в снег на двенадцать дюймов, поэтому каждый шаг требовал поднять ногу вертикально и только потом поставить её вперёд. Это делало движение медленным и изнурительным.
Харниш удлинил суточный переход до двенадцати часов, а оставшиеся три часа тратил на приготовление еды и постройку лагеря. На пути они пришли к фактории Селкерк, где Харниш предложил Каме отдохнуть, но тот отказался. Вместо этого Харниш заменил упряжку, оставив собак ждать, и продолжил путь на шести новых псах.
Дальше их ждала река Пятидесятой мили, где лёд часто не держал вес. Они пробовали переходить по тонким мостикам, иногда падая в холодную воду. Каждый раз приходилось быстро разворачивать шест и пытаться удержаться на льду. При температуре ниже пятидесяти градусов любой промокший до пояса человек рисковал замерзнуть, поэтому они часто останавливались, чтобы согреться у костра.
Путешествие затянулось: иногда за сутки они проходили лишь пятнадцать миль, а в тяжёлый день – девять. Наконец они вышли из реки, прошли озеро Ле‑Барж и шли к устью реки Льюис. По дороге Харниш поддерживал темп, но Кама всё больше хромал. Когда они дошли до Белой лошади, Каму уже не хватало сил вести нарт.
В последнюю ночь перед Дайей Харниш вынес из тяжёлой упряжки почти всю провизию и почту, а ослабевший индеец был укрыт в трёх одеялах и привязан к нарте. На рассвете они шли по каньону, пока Кама не упал без сознания. Харниш один собрал лагерь, запряг новые лапы и бросил индейца в нарт.
В Дайе он быстро разгрузил почту, взял новых собак и нашёл нового спутника. Перед тем как уйти, они кивнули друг другу в знак прощания. Харниш продолжил путь без остановки, а Кама остался лежать на нартах, почти без жизни.
Глава 6
Салун Тиволи был полон людей, пришедших посмотреть, успеет ли Харниш выполнить обещание. В десять часов вечера толпа делала ставки, но настроение уже менялось. Когда двери распахнулись, в помещение ворвалась упряжка с собаками, а из‑под паров появился худой, покрытый льдом Харниш.
Он выглядел измождённым, борода его блестела от инея, глаза светились прежним задором. Публика встретила его криком и восторгом, он же будто наслаждался этим моментом, чувствуя себя героем севера. Мешки с почтой лежали на нартах, а вокруг него стояли знакомые лица – женщины, музыканты, доктора, охотники.
Харниш сразу бросился к стойке, требуя, чтобы победитель платил. На этом же месте молодой индеец из озера Ле‑Барж упал в обморок от изнурения; доктор быстро осмотрел его и признал полное истощение. Собаки получили еду, а остальные начали пить и праздновать.
После короткой паузы Харниш стал танцевать с Мадонной в простых носках, снял мокасины, пока лед на полу шипел под ногами. Его движение привлекло внимание всех: он вступил в спаренный вальс с Беном Дэвисом, известным игроком. Сначала Дэвис держал марку, но спустя несколько раундов Харниш неожиданно потерял равновесие и упал, а Дэвис тоже оказался на полу.
Танцы продолжились с другими партнёрами, и Харниш вновь доказал, что даже без сна он может вести за собой людей. После этого он подошёл к рулетке, положил туда фишки и выиграл золотой песок на две тысячи долларов – небольшая победа в его череде успехов.
Позже к столу присоединились трое новых путешественников: Элия Дэвис, Джо Хайнс и Генри Финн. Они планировали исследовать устье реки Стюарт и искать золото. Харниш предложил им присоединиться, но отказался от отдыха, настаивая, что «Время не ждёт». Он попытался убедить их в своей скорости, обещая разделить поклажу и идти без перерыва.
Несмотря на усталость, он держался стойко, продолжал подгонять их к раннему подъёму. Внутренний голос подгонял его дальше, заставляя игнорировать изнеможение мышц. Наконец, когда настала ночь, Харниш остался один в салуне, танцуя в носках и повторяя себе, что время не ждёт, пока новые экспедиции готовятся к походу.
Глава 7
Путь оказался легче: дорога была лучше укатана, нарты шли без спешки, дневные отрезки стали короче. Харниш привёл к себе трёх индейцев, но они экономили силы, зная, что дальше будет тяжело. На сороковой миле группа остановилась два дня, чтобы отдохнуть собакам; на шестидесятой мили пришлось поменять упряжку, потому что прежняя уже не выдерживала нагрузки.
Устроившись у островов в устье Стюарта, Харниш постоянно говорил о будущих приисковых городах и о том, что золото может появиться именно здесь. Сопровождающие его смеялись над его прогнозами, упоминая чужие планы на Клондайк. Харниш уверял, что богатство будет не в добыче самого металла, а в построении поселков, компаний и банков.
Группа провела несколько недель, пробивая шурфы в замёрзшей земле. Элия нашёл золотой песок в гравии на глубине шести‑семнадцати футов; каждый промыв дал небольшую прибыль, но запасы быстро иссякли. При нехватке продовольствия они отправили Элию за запасами. Он вернулся позже, чем планировал, и рассказал о падении складской ель, которая обрушила кладовку: всё зерно, сало и корм для собак были съедены или испорчены.
После потери провизии группа обсудила, как выжить. Было решено отправить Финна к шестидесятой миле за индейцами, а Харниша взять вторую упряжку и попытаться добыть мясо. Остальные решили собрать то, что осталось под снегом, и распределили скудные пайки.
Глава 8
Утром три человека отправились в путь к стоянке; два дня они шли с голодными собаками. Элия вернулся без дичи, а Харниш тоже пришёл ни с чем. Все вместе просеяли снег вокруг кладовки, но добыли лишь несколько горстей бобов и риса – еда была почти нулевая.
Зима отступала, но запасов всё ещё не хватало. Два из группы (Хайнс и Финн) должны были отправиться в разные стороны за едой; Харниш и Элия оставались ждать их возвращения. С каждым днём солнце становилось выше, снег таял, а река Стюарт ещё не прорвала лед.
В середине мая Харниш с тяжёлым телом попытался спустить найденную на берегу небольшую лодку, чтобы добраться до Шестидесятой мили. Элия уже был почти без сознания; Харниш вынужден был поднимать его зубами к борту и перетаскивать в лодку, пока сам не упал от изнеможения. После долгих усилий он поставил лодку на ледяную стену, но всё равно не мог её опустить в воду.
Пятнадцать мая река начала таять: лёд треснул и пошёл по течению. Харниш видел, как огромные льдины разбиваются о берег и, но вода ещё оставалась слишком мелкой для плавания лодки. Он всё же нашёл способ спустить её на небольшую прорубь, используя ледяную плоскость как скользящую дорожку.
С усилием он поднял Элию в лодку, ударив его по лицу, чтобы тот проснулся и ухватился зубами за бортик. После нескольких попыток они наконец оказались в воде; лодка начала спускаться вниз по Стюарту, а потом переехала на Юкон.
Путешествие продолжалось: течение ускорилось, лодку тянуло к берегу огромное упавшее дерево, которое Харниш привязал фалином. Он дрожал от слабости, но держался за ружьё и одеяло. Ночью он проснулся среди звёзд, слыша грохот реки, а утром понял, что уже близко к Шестидесятой миле, хотя силы почти не осталось.
Последняя сцена – Харниш, едва живой, стоит на корме лодки у входа в факторию. Голос внутри подсказывает ему, что нужно действовать; он пытается выстрелить из ружья, но оружие падает, а его тело окончательно сдаётся от истощения. История заканчивается тем, что он видит женщину, выходящую из двери фактории, и понимает, что судьба ещё не решена.
Глава 9
Через десять дней после прибытия на Шестидесятую милю Харпер и Ледью передали часть прав на «Поселок Элам Харниш» за пай в их клондайкском поселке. Харпер загрузил плот провизией и пошёл вниз по течению, а Харниш решил проверить Индейскую реку – там, как говорили, должно быть много золота и лосей.
Элию не удалось отправиться с ним; голод подорвал её решимость, она хотела вернуться в Серкл и сидеть у кладовки. Харниш собрал лёгкое снаряжение, погрузил его на баржу Джона Кернса, взял пять собак и направился к устью Индейской реки.
По пути он нашёл следы работ Боба Гендерсона, добывал золотой песок в наносах и ловил лосей. Движясь дальше по ручьям, Харниш почти дошёл до места, где Гендерсон назвал «Золотое дно», но свернул к ручью Ханкер и продолжил путь вниз по Юкону.
В устье Юкона он остановился у Кармака, купил лодку, погрузил собак и спустился до Сороковой мили. Там попытался собрать группу старателей, но местные искатели довольствовались тем золотом, что уже нашли. Кармак с индейцами пришёл в салун, показал образцы «золотого» песка, но большинство сомневалось в их подлинности.
Харниш проверил золото Кармака, сравнил его со своим материалом и объявил находку «новым золотом», однако никто не захотел идти с ним дальше. Он попытался собрать команду для перевозки продовольствия, но лишь два старателя согласились помочь за деньги.
В итоге Харниш собрал небольшие суммы от других искателей, выкупил муку и нанял несколько лодок и людей, погрузившись в долги. Его план – добыть больше золота на «Золотом дне» и продать его за огромные цены зимой – оставался лишь мечтой.
Глава 10
Харниш с запасом муки дошёл до устья Клондайка, где нашёл пустынную террасу с индейским кочевьем и небольшую группу золотоискателей. Они уверяли, что в этом месте только лосиный выгон и никаких богатств нет.
Харниш обменял три фунта жевательного табака на три участка вдоль ручья Бонанза, получив права без регистрации. Позже Джо Ледью предложил ему сто долларов за пай; Харниш принял деньги, но оставил мешок с песком, где был виден странный золотой оттенок.
Он понял, что Ледью скрывает свои планы, и попросил у него больше денег, но отказался от предложения. На Бонанзе в течение месяца почти никто не работал, лишь несколько людей пытались построить промывальный желоб.
Четыре новых пришельца начали промывку; за пять часов они добыли тринадцать с половиной унций золотой породы из коренной пласти, включая крупные самородки. Это подтвердило, что в месте действительно есть «золотое дно», о котором говорили Кармак и Гендерсон.
Харниш сразу же застолбил соседний участок, расширив свои владения до двух тысяч футов длиной. Он одолжил у индейца Камы золото на две сотни долларов, зарегистрировал заявку за неё и разослал письма другим старателям, советуя ехать на Клондайк.
С приходом новых групп жизнь на Бонанзе ожила: началась гонка за добычу, люди часто врет, но правда всё равно выходит наружу. Однажды Харниш сам промыл землю со своего участка и нашёл золото стоимостью семьсот долларов из одной кучи – это превзошло все его ожидания.
После такой находки он перестал работать кайлом, взял меховую шапку и отправился в разведку по окрестным ручьям. Он продолжил покупать участки, отдавая за них муку и деньги, но теперь планировал «выращивать» золото, полагаясь на своё чутьё, а не на тяжелый труд.
Глава 9
Через десять дней после прибытия на Шестидесятую милю Харпер и Ледью передали часть прав на поселок Элам Харниш за пай в их клондайкском поселке. Харпер загрузил плот провизией и спустился по течению, а Харниш решил проверить Индейскую реку – там, как говорили, должно быть много золота и лосей.
Элия не пошла с ним: голод подорвал её решимость, она захотела вернуться в Серкл. Харниш собрал лёгкое снаряжение, погрузил его на баржу Джона Кернса, взял пять собак и направился к устью реки. По пути он нашёл следы работ Боба Гендерсона, добывал золотой песок в наносах и ловил лосей.
Продвигаясь дальше, Харниш почти дошёл до места, которое Гендерсон назвал «Золотое дно», но свернул к ручью Ханкер и спустился по Юкону. В устье Юкона он остановился у Кармака, купил лодку, погрузил собак и спустился до Сороковой мили. Там попытался собрать группу старателей, но местные искатели довольствовались тем золотом, что уже нашли.
Кармак с индейцами пришёл в салун, показал образцы «золотого» песка, большинство сомневалось в их подлинности. Харниш проверил золото Кармака, сравнил его со своим материалом и назвал находку «новым золотом», но никому не захотелось идти дальше. В итоге он собрал небольшие суммы от других искателей, выкупил муку, нанял несколько лодок и людей, а также взял долги – план добыть больше золота на «Золотом дне» остался лишь мечтой.
Глава 10
Харниш с запасом муки дошёл до устья Клондайка, где нашёл пустынную террасу с индейским кочевьем и небольшую группу искателей. Они уверяли, что в этом месте только лосиный выгон и никаких богатств нет.
Он обменял три фунта жёсткого табака на три участка вдоль ручья Бонанза, получив права без регистрации. Позже Джо Ледью предложил ему сто долларов за пай; Харниш принял деньги, но оставил мешок с песком, в котором был виден странный золотой оттенок.
Поняв, что у Ледью есть свои планы, он попросил больше денег, но отказался от предложения. На Бонанзе почти никто не работал, лишь несколько человек пытались построить промывальный желоб. Четыре новых пришельца начали промывку и за пять часов добыли тринадцать с половиной унций золотой породы из коренной пласти, включая крупные самородки – подтверждение «золотого дна», о котором говорили Кармак и Гендерсон.
Харниш сразу же застолбил соседний участок, расширив владения до двух тысяч футов длиной. Он одолжил у индейца Камы золото на две сотни долларов, зарегистрировал заявку за неё и разослал письма другим старателям, советуя ехать на Клондайк. С приходом новых групп жизнь на Бонанзе ожила: началась гонка за добычу, люди часто врет, но правда всё равно выходит наружу.
Однажды Харниш промыл землю со своего участка и нашёл золото стоимостью семьсот долларов из одной кучи – это превзошло все его ожидания. После находки он перестал работать кайлом, взял меховую шапку и отправился в разведку по окрестным ручьям. Он продолжил покупать участки за муку и деньги, теперь планируя «выращивать» золото, полагаясь на своё чутьё, а не на тяжёлый труд.
Глава 11
Элам Харниш после находки Кармака стал самым известным старателем на Клондайке. Люди говорили, что он умеет чувствовать золото и постоянно покупает новые участки. Многие предсказывали ему падение, но он всё же собирал землю, даже если рисковал потерять всё.
Он рассылал деньги и снаряжение в бассейн Индейской реки, нанимал рабочих за хорошие ставки и обеспечивал их продовольствием даже зимой 1896‑го года. Когда пароход «Балла» привёз последний груз, Харниш обменял часть участка на запасы, чтобы кормить работников.
Зимой он отправился в Юкон, купил десятки новых мест под золотом. Одну из сделок закрыли в салуне Тиволи за пять тысяч долларов — цена казалась безумной, но он считал это вложением в будущий выигрыш. После этого он продолжал исследовать прииски, хотя большинство поисков не окупились и стоили ему около пятидесяти тысяч.
Несмотря на потери, его состояние росло: он владел землями у Серного, Доминион, Эксельсис, Сиваш, Кристо, Альгамбра и Дулитл. На один участок он заплатил полмешка муки, а позже эта заявка стоила полмиллиона. Он часто дарил муку танцовщице Фреде и священнику, открывшему больницу.
Харниш не баловал себя дорогими вещами, но платил за собак, которые нужны были для быстрой перевозки. В 1896‑м он построил лесопилки, привёз доски, продавал хижины и дома. Прибыль шла в новые проекты, а деньги быстро возвращались.
Он стал знаменитостью: газеты писали о нём, его узнавали на улицах Доусона. Его имя связывали с добычей золота, быстрыми поездками, спасением племени Танана и другими подвигами. Несмотря на всё, он оставался человеком, который играл в крупную ставку, но не терял чувство меры.
Глава 12
Зимой у Харниша не хватало наличных, поэтому золото из отвалов нельзя было сразу продать. Весной река дала возможность промывать гравий, и он собрал лишнее золото, которое хранил в новых банках. Дельцы пытались вложить в него деньги, но он предпочитал действовать самостоятельно.
Он вступил в Ассоциацию владельцев рудников, помог подавить недовольство шахтёров, но всё равно держал свои интересы отдельно. Харниш стал участником новой фондовой биржи в Доусоне и играл там, как на карточном столе, часто «мутя воду» просто ради удовольствия.
Его боязнь женщин усилилась после встречи с молодой женщиной из Джуно, названной Королевой Анной. С тех пор он избегал близких отношений, хотя к нему всё чаще подходили дамы в Доусоне. Одна из них — танцовщица Фреда, которой он подарил муку — не пыталась его заполучить, но её спасение в 1897‑м году оставило глубокий след: она вспоминала его с гневом и задавала вопрос «зачем?», что беспокоило Харниша.
Позже в тот же год он нашёл мёртвую Мадонну в своей хижине. О её смерти ходили слухи о суициде из‑за несчастной любви. Публика обсуждала её жизнь, но никому не удалось доказать связь с Харнишем. Эта трагедия сильно поразила его.
Всё это заставило Харниша задуматься о своей уязвимости перед женскими чувствами и любовью. Он понял, что страх перед женщинами — не просто личный каприз, а реальная опасность для его спокойствия. С этого момента он стал проводить больше времени в мужских компаниях, избегая салунов с танцами.
Глава 13
Зима 1897 г. собрала в Доусоне шесть тысяч золотодобытчиков; вокруг виднелись сотни пустых шахт и дым над ямами. Харниш, поднявшись на террасу между Французской горой и Скукумом, увидел хаотичную раскалённую добычу: каждый копал для себя, а результаты терялись в земле.
Он понял, что без единой организации невозможно получить прибыль. В голове возник план – контролировать весь бассейн Эльдорадо, внедрить паровое прогревание породы и гидравлическую обработку берегов. План включал строительство водохранилища, деревянных труб для подачи воды к Офиру и электростанции, которая осветит рудники.
Несмотря на скепсис соперников, Харниш вложил деньги в проект, завершил его и запустил работу под ярким светом дуговых ламп. Когда оборудование заработало, он продал Офир крупным компаниям – Гугенхаммерам, английскому концерну и французской фирме – получив миллионы. Его состояние выросло до двадцати‑тридцати миллионов, хотя реальная цифра оставалась известна только ему.
В знак завершения эпохи Харниш устроил прощальный пир в Доусоне. Праздник растянулся на всю ночь: всё бесплатно, но драки запрещены, а нарушителей он готов был лично наказать. Жители пили до утра, а после утреннего похмелья почти все пропустили работу – даже огромный прииск Офир закрыли на сутки.
На рассвете Харниш сдался пароходу «Сиэтл» и попрощался со своими людьми, поднимая руку в последний раз. Он покидал край, который стал его родиной, и отправлялся в большой мир за новыми азартами.
Глава 1
Время‑не‑ждёт приехал в Сан‑Франциско. Его почти забыли: Клондайк и аляскинские истории уже вытеснились из памяти. Харниш, король Арктики с одиннадцатью миллионами, пришёл незаметно, что только подчёркнул важность предстоящей игры.
Он поселился в гостинице, дал интервью начинающим репортёрам и быстро стал темой коротких заметок в утренних газетах. Город был чуждым: роскошь, толпы, шумные улицы. Харниш не терял уверенности, хотя избегал женщин из‑за старого страха.
В первые месяцы он изучал правила местных финансовых игр, даже брарал уроки английского. Он начал играть на бирже в Неваде, где за десять дней подскочил к полмиллиону, вытеснив осторожных трейдеров. Успех привлёк внимание прессы: имя Время‑не‑ждёт снова заполнило заголовки.
Чтобы защитить свои деньги, Харниш открыл собственную контору и нашёл партнёров, которые стали предлагать карты для игры. Среди них был Голдсуорти – член клуба Алта‑Пасифик, ставший почти братом. Он пригласил Харниша в свой дом, где тот провёл несколько воскресений, наслаждаясь простыми радостями хозяина.
Голдсуорти предложил вложить пятьдесят тысяч долларов в кирпичный завод в Глен Эллен. Харниш согласился из‑за дружбы, но понял, что мелкие сделки не дают реального влияния. Он решил держаться подальше от небольших игроков и ждать крупной возможности.
Случайно он встретил Джона Даусета на острове Санта‑Каталина. Даусет, нью‑йоркский магнат, узнал о Харнише как о «короле Клондайка». Их разговор был коротким, но достаточно сильным, чтобы вызвать у Харниша желание узнать больше о будущей игре.
Глава 2
Через письмо от Даусета, в котором говорилось о предстоящей тайной встрече с мистером Ховисоном, Харниш отправился в Нью‑Йорк. Вилла на берегу Гудзона стала местом встречи: к нему присоединились Джон Даутет, Натаниэль Леттон и Леон Гугенхаммер.
Леттон – худой, почти безмятежный человек с холодными серыми глазами – произвёл сильное впечатление своей выдержкой. За столом каждый пил по‑своему: Даутет виски с содовой, Харниш коктейль, остальные минеральную воду или виски.
Гугенхаммер напомнил о слухах, дошедших до него о «Офире», и подчеркнул, что игра будет направлена против спекулянтов. Все участники согласились, что их план – поднять цену акций компании Уорд Вэлли, объявив двойные дивиденды, а затем выкупить акции по завышенной цене.
Даутет подробно объяснил финансовые расчёты, Леттон подчеркнул необходимость скрытности и обещал, что мелкие держатели будут вытеснены без ущерба для крупных инвесторов. Гугенхаммер заверил, что при необходимости они поддержат Харниша финансово.
Встреча длилась около часа, после чего участники разъехались на трёх автомобилях в темную ночь. Харниш сел последним, оглядывая пустой дом и чувствуя, как перед ним открывается новая игра с миллионами ставок. Он понял, что теперь будет участвовать в крупной биржевой схеме, где его роль – купить акции до объявления о двойных дивидендах и тем самым «взбодрить» рынок.
Так завершилась подготовка к большой игре, а Харниш предвкушал, как его действия могут изменить ход спекуляций на Уолл‑стрит.
Глава 3
Харниш вернулся в гостиницу поздно ночью и нашёл там репортёров. На следующее утро их стало вдвое больше, а вся пресса писала о его прибытии в Нью‑Йорк. В газетах называли его «королём Клондайка», «дикарем с Севера» и задавались вопросом, зачем он пришёл – разорить Уолл‑стрит или стать её жертвой.
Харниш отвечал интервьюерам уклончиво, что только запутывало журналистов. Они уверяли, что он играет на повышение акций компании Уорд Вэлли, а слухи о его планах только усиливали интерес к бирже. За неделю он активно покупал акции, но их было так много, что цена росла медленно. Это создавало шум, который Харниш наслаждался.
Партнёры – Леон Гугенхаммер, Джон Даусет и мистер Ховисон – встречались с ним несколько раз, но конкретных решений не принимали. Во вторник появился слух о предстоящем дополнительном взносе акционеров Уорд Вэлли; Харниш сначала испугался, потом позвонил партнёрам, которые уверяли в отсутствии правды.
Харниш вновь начал массово скупать акции, пока их цена не начала падать после официального объявления о взносе. Он попытался удержаться, но всё равно потерял почти весь капитал и оказался без денег, хотя оставалось несколько инвестиций на Западе. Грустные заголовки в газетах описывали его как обманутого авантюриста.
В отеле он выпил мартини, задумался о своей неудаче и ощутил гнев к тем, кто его подвёл. Он арендовал частных детективов, заплатив им щедро, чтобы те выяснили, где встречаются партнёры. Через несколько часов все трое – Леттон, Гугенхаммер и Даусет – собрался в здании Мьючел‑Соландер, где их уже ждал Харниш.
Глава 4
Войдя в офис, Харниш крепко пожимал руки партнёрам, затем упал в кресло и начал хвастаться тем, как они его «очистили». Он говорил о своих расходах – более десяти миллионов долларов – и требовал подсчитать, сколько ему должны.
Партнёры сначала смущались, но решили обсудить дело за завтраком. Харниш спросил приблизительную сумму, не заботясь о точности; им было трудно дать ответ из‑за нестабильного курса акций.
Даусет резко заявил, что игра уже проиграна и Харниш обманут. В ответ Харниш привёл аналогию с покерной раздачей: если кто‑то сдаёт себе четыре туза, он может выиграть всё. Он показал стопку чеков и расписок, утверждая, что деньги у него есть, но партнёры их игнорируют.
Тогда Харниш вынул кольт, заявив, что теперь будет он «раздавать карты». Он угрожал, если кто‑то попытается вызвать полицию или уйти, то выстрелит без предупреждения. Партнёры молчали, понимая, что дело дошло до предела.
После длительного обсуждения Харниш упаковал деньги в чемодан и подготовил план побега. Он предупредил, что не будет сообщать полиции, а если кто‑то попробует отнять у него деньги – его ждёт выстрел. Партнёры согласились молчать, но каждый держал в голове свои мысли.
В конце Харниш отправился поездом «Двадцатый век», где сидел в мягком купе и смеялся над происходящим. О городе ходили слухи, но никто не смог разобраться, что именно случилось. Позже стало известно, что он вновь появился в Сан‑Франциско, продолжая крупные финансовые операции, такие как покупка контроля над Панама‑Мэйл и последующая перепродажа с большой прибылью.
Глава 5
Элам Харниш вернулся в Сан‑Франциско и сразу стал известен как безжалостный игрок. Его прозвали кровожадным хищником, потому что он нападал внезапно и всегда держал соперников в напряжении. На делах он держался честно – подпись под договором была для него обязательством, но сам он не доверял чужим обещаниям и редко соглашался без выгоды.
Он отказывался хранить большие суммы в банковских ящиках, потому что это ограничивало свободу действий. Вместо этого он ставил деньги на быстрые сделки, рискуя миллионами ради сотен процентов прибыли. Такой стиль привёл к крупному поражению: совместный с Чарльзом Клинкнером план по разгону Междугородной корпорации Сан‑Хосе провалился, Харниш потерял три миллиона, а Клинкнер покончил жизнь в тюремной камере.
После этого он вновь атаковал трест Калифорнийско‑Алтамонтский, рассчитывая, что фирма скоро восстановится. Он считал, что большинство участников рынка – лишь «шулерские» игроки, которым выгодно грабить друг друга. По его мнению, лучше воровать у других воров, чем у простых рабочих.
Встреча с лифтером Джонсом раскрыла ему проблемы мелких перевозчиков: низкие тарифы на дрова и высокий налог на уголь не давали реального дохода. Харниш понял, что система «вытягивает всё, что может выдержать коммерция», и увидел в этом очередную возможность для спекуляций.
Он начал небольшие благотворительные действия – оплатил лечение жене одного официанта, обеспечил писателя‑лифтеру время на работу над книгой. Но такие поступки были редкостью; основной его интерес оставался азартом финансовых схваток и постоянным употреблением коктейлей для снятия напряжения.
Глава 6
В офис к Харнишу пришла новая стенографистка Дид Мэсон. Сначала он воспринимал её лишь как элемент рабочего процесса, не придавая значения внешности или личным качествам. Однажды в письме обнаружилась грамматическая ошибка, и Харниш потребовал её исправить, споря о правильном употреблении оборотов «о деле» и «про дело».
Поскольку Мэсон быстро нашла нужную форму, Харниш понял, что она разбирается в языке лучше многих его коллег. Это заставило его обратить внимание на её внешний вид: каштановые волосы с бронзовым отливом и серьёзный взгляд. Он стал замечать, как она читает книги и занимается рукоделием в свободное время.
Через разговоры с бухгалтером он собрал фрагменты о её прошлом: родилась в округе Сискийу, живёт в Беркли, поддерживает больного брата, не любит общественные мероприятия. Несмотря на растущий интерес, Харниш удерживал дистанцию, считая, что приглашать подчинённую в ресторан или театр будет проявлением власти, а он стремился к «честности» перед собой.
Таким образом, Мэсон превратилась из безликой служащей в человека, чьи привычки и личные детали начали влиять на восприятие Харниша, но их отношения остались строго деловыми.
Глава 7
Харниш почти перестал думать о Дид Мэсон. Его делами правили биржа и огромные сделки, а образ стенографистки постепенно исчез из сознания. Когда он начал конфликт с двумя пароходными компаниями, пресса Сан‑Франциско обрушилась на него. Газеты превратили его в злодея, публикуя клевету и даже ставя его перед висячей.
Харниш не отвечал на обвинения. Он лишь сказал репортёрам, что их работа – писать за деньги, а правду они увидят только в реке. Эти слова разлетелись по городу, соцпресса распечатала их и разогнала ещё большую волну нападок.
Вместе с молодым ирландским адвокатом Ларри Хиганом он построил сложную стратегию. Хиган подсказывал юридические ходы, а Харниш планировал акции против компаний. Сначала в Сан‑Франциско отказали грузу делегатов «Христианского опыта», потом последовали забастовки работников транспорта, ресторанов и пекарен.
Союз моряков присоединился к протестам: они отказывались обслуживать суда с партнёрами Харниша. По всему тихоокеанскому побережью судна стояли без экипажа, а компании теряли прибыль. После длительных переговоров и огромных расходов владельцы объявили «мир любой ценой», но только когда Харниш полностью измотал их ресурсы.
В итоге пароходные компании были разбиты, а акции их отобраны законными приёмами. Помощники Харниша захватили часть прибыли и использовали её для дальнейшего влияния в городе. Он остался без надежды на более тесные отношения с Дид Мэсон, но добился желаемой победы в своей «игре».
Глава 8
После войны Харниш изменился. Одежда стала аккуратнее, речь – правильнее, но сердце охладилось. Он перестал чувствовать сострадание, превратившись в циника, который ценит только себя.
Тело тоже пострадало: мышцы ослабли, живот разросся, лицо стало бледным и отёчным. Привычка к спиртному сделала его ещё более безразличным к людям. Клубы, где он раньше сидел, стали чуждыми – он ушёл в клуб «Риверсайд», где собирались простые разбойники без притворства.
Однажды, устав от городской суеты, Харниш решил выехать в Глен Эллен. Он поехал к кирпичному заводу, но вместо этого свернул в лесные холмы Сонома. Природа произвела на него сильное впечатление: луга, птицы, чистый ручей и огромные секвойи.
Он нашёл у источника редкую калифорнийскую лилию с сотнями белых колокольчиков. Вид этой цветущей красоты пробудил в нём чувство благоговения, почти как в церкви. Ходя по тропам, он наблюдал за зайцами, антилопой‑вилорогом и стаей птиц, наслаждаясь каждой мелочью.
Поднявшись на вершину горы, Харниш увидел необъятный простор: долины, виноградники, океан вдали. Это зрелище наполнило его радостью, сравнимой с детской игрой в поле. Он почувствовал себя очищенным от городской грязи.
Спустившись к ферме, он поговорил с молодым арендатором, который рассказывал о жизни на земле и мечтах купить свой участок. Слушая его, Харниш ощутил лёгкую зависть к простому сельскому существованию.
Продолжив путь, он встретил старика‑пионера у ручья. Старик делился воспоминаниями о долгой жизни в долине, о семье и одиночестве. Рассказ заставил Харниша задуматься о собственном конце, но он быстро оттолкнул мысль о старости, вспомнив свои планы в городе.
В конце дня Харниш понял, что природа может дать ему покой, которого не хватает в шумных улицах. Он решил, что когда закончится его «игра» в Сан‑Франциско, он уйдёт в такие отдалённые места и оставит город позади.
Глава 9
Элам Харниш в понедельник не вернулся в город. Он взял лошадь у мясника и отправился к заброшенной шахте. Долина была сухой, каменистой, склоны покрыты карликовыми дубами, поэтому ехать верхом было почти невозможно. В каньонах текла вода, росли высокие деревья. Харниш обошёл шахту со всех сторон и понял, что её оставили из‑за нехватки денег: сначала открыли её в надежде найти золото, потом деньги закончились, старатели уходили и возвращались, но в конце всё бросили.
Дальше он блуждал по лесу, проезжал коровьи тропы, поднимался к виноградникам, которые держали несколько бедных фермеров. На склонах росли чапарраль, пихты, дикий овес и цветы. По дороге он наткнулся на старую женскую хижину с небольшим сараем. Старуха вручала навоз, её руки были крепкие, а обувь – мужская. Она рассказала, что без мужа делает вино сама, потому что дорога к заводам слишком далёкая. Цена за её рислинг была два цента за галлон, а в гостинице он продавался в десять раз дороже. Харниш посчитал, что система выграбает простых людей, но не стал упрекать старушку.
Он предложил ей деньги и получил обещание купить всё по доллару за галлон. Старуха согласилась, дала ему адрес, а потом попросила показать путь к вершине. Харниш поднялся в горы, пробираясь через густой кустарник, пока не увидел стадо оленей, за которым гонялась шотландская борзая. После короткой охоты он вышел на тропу вдоль безводного ущелья и заметил маленького человека в заплатанном комбинезоне. Тот назвался Фергюсоном, пригласил Харниша к себе в укромный уголок.
Фергюсон показал ему небольшой бревенчатый домик, окружённый садами и поливными канавками. Внутри стоял огромный камин, книги заполняли стены, а на полу лежали шкуры животных. Хозяин рассказал, что годы назад врачи отказались лечить его, он бросил городскую жизнь, переехал в долину Сонома и построил своё убежище. Он жил простыми трудами – пашет весной, собирает виноград осенью, иногда пишет статьи. Харниш понял, что Фергюсон нашёл свой способ выжить без жажды к деньгам.
Вечером они выпили вместе рислинг, поговорив о здоровье и о том, как тяжело живётся простым людям. Харниш поехал домой под звёздами, размышляя о покупке ранчо на другом склоне долины. Он решил обсудить эту покупку с коллегами, когда вернётся в офис.
Глава 10
Время шло, и игра Харниша вошла в новую фазу. Теперь он искал не просто прибыль, а месть. В Сан‑Франциско было много людей, которым он затаил обиду, и каждый раз они исчезали из его списка друзей. Единственным настоящим союзником оставался Ларри Хиган – поверенный, готовый отдать за него жизнь.
Город стал смотреть на Харниша как на дикого медведя. Крупные финансисты не трогали его открыто, но старались успокоить его угрозами. Он отверг приглашения вернуться в клуб «Риверсайд», хотя те пытались вновь принять его. Его рейды на пароходные компании и попытка монополизировать фрахтовку судов перед русско‑японской войной принесли ему почти полную контроль над морскими перевозками.
Дид Мэсон, работающая в его конторе, всё реже появлялась рядом. Харниш иногда повышал ей зарплату, но её роль свелась к простой помощнице. Он стал замечать её внешность, восхищаться тем, как она держится, но оставался уверен, что она недосягаема. При этом он сам набрал вес, мышцы ослабли, а постоянные коктейли и виски лишь ухудшали состояние.
Харниш перестал верить в религию, назвав её мёртвой. Он видел жизнь как карточную игру: счастье раздаёт карты, а игроки либо выигрывают, либо теряют всё. Счастье, по его мнению, безжалостный дилер, который заставляет слабых работать за копейки, а сильных – грабить их. Он понимал, что даже самые могущественные люди лишь играют тем же набором карт и могут пасть в любой момент.
В конце главы Харниш думал о своей будущей жертве – о том, как собрать достаточно денег, чтобы отомстить крупным финансовым кланам. Но он также осознавал, что жизнь может оборваться любым случайным событием: падение вывески, болезнь или авария. Пока же ему оставалось лишь разыгрывать свои три карты – драку, месть и выпивку.
Глава 11
В воскресный вечер Харниш оказался за Оклендом в Пиедмонтских горах. Он ехал на машине Бешеного Чарли – человека, который умеет быстро тратить деньги и любит безрассудные приключения. Компания весело каталась вдоль побережья от Сан‑Франциско до Окленда, несколько раз останавливалась за превышение скорости. Когда полицейского задержали в третий раз, они увезли его в машину и пошутили, как избавиться от него.
По пути к Блэр‑Парку Чарли захотел свернуть, но вместо этого поехал прямо. На дороге им встретилась всадница на гнедой лошади – Дид Мэсон. Харниш сразу узнал её по описанию Моррисона и понял, что она важна для него. Чарли попытался привлечь её внимание громким свистом, но Харниш оттолкнул его и заставил замолчать.
Позже Харниш провёл день в поисках Дид Мэсон, но не нашёл её ни в горах, ни на дороге к Беркли. Он решил купить себе надёжного коня. После долгих осмотров он выбрал крупного гнедого жеребца по имени Боб. Продавец предупредил о своём характере – лошадь часто делает резкие повороты и любит подшучивать, но физически она в отличном состоянии.
Харниш купил Боба, оснастил его седлом и мундштуком, затем переправил коня в Оклендскую школу верховой езды. На следующий день он отправился в горы с собакой Волк. Боб сразу начал проявлять свои проделки: отказывался слушаться, делал резкие повороты, бросался на дыбы. Харниш пытался успокаивать его шпорами и хлыстом, но лошадь всё равно часто меняла направление. В конце дня, после множества попыток усмирить коня, он понял, что Боб живой, энергичный и непредсказуемый, но уже стал ему нравиться.
Глава 12
Неделя прошла в раздумьях Харниша о том, как избавиться от привычки Боба к резким разворотам. Он понял, что шпоры и поводья не помогают, а хлыст может стать единственным способом остановить коня в момент поворота. На одном из деловых совещаний он придумал простую схему: ударять лошадь по носу двойным хлыстом в тот миг, когда она пытается повернуть.
Одновременно Харниш всё сильнее думал о Дид Мэсон. Он представлял, как будет выглядеть их встреча, боялся отказа и переживал из‑за того, что её репутация может пострадать от их тайных прогулок. Вспоминал прошлые любовные истории, сравнивал себя с героями трагедий – всё это усиливало его тревогу.
В воскресенье Харниш снова выехал в горы на Бобе. По дороге услышал копытный стук и увидел приближающуюся лошадь. Это оказалась Дид Мэсон, которую он узнал сразу. Она ехала к нему навстречу, их взгляды встретились, и они решили вместе подниматься в гору. Разговор зашёл о верховой езде, детстве на ранчо и любви к лошадям. Харниш заметил её золотистые пятна в глазах и простоту характера – она говорила без лишних слов и выглядела естественно.
Глава 13
Второе воскресенье они снова встретились в Пиедмонтских горах, но Дид Мэсон уже начала подозревать, что их встречи не случайны. Она спросила Харниша о его планах, и он отмазался, упомянув покупку каменного карьерного участка рядом с Блэр‑Парком.
Дид попросила проехать на Бобе, но Харниш отказался, считая лошадь слишком непокорной. После небольшого спора они поменялись конями: Дид попыталась управлять Бобом, а Харниш – её кобылой Маб. Боб сразу же бросился назад, и Дид едва успела схватиться за его шею. Харниш подал сигнал хлыстом, но лошадь всё равно пыталась повернуть.
Дид показала упорство: она использовала шпоры и поводья, заставляя Боба остановиться. Харниш наблюдал за её действиями, понимая, что у неё сильный характер и умение держать коня в руках. После нескольких попыток он увидел, как лошадь поддаётся её авторитету.
Вечером они разъехались у ворот дороги к Беркли. Харниш понял, что Дид стала для него важнее любой сделки. Он планировал купить карьер, чтобы оправдать свои поездки в горы, но её отсутствие в последующие недели заставило его почувствовать пустоту. В офисе он стал более раздражённым, а отношения с Дид оставались напряжёнными.
Наконец Харниш решился открыто поговорить с ней. Он признался в одиночестве и желании проводить время вместе, но также высказал страх перед тем, что люди могут осудить их встречи. Дид объяснила, что её позиция как стенографистки ограничивает такие отношения – общественное мнение важно для неё. Они договорились встретиться снова в воскресенье, чтобы обсудить всё без скрытности.
Глава 14
Харниш задумался над тем, что слова часто не раскрывают истинных намерений. Он попытался объяснить Дид, что её отказ от встреч может скрывать иные причины, а не просто нежелание видеть его. Его мысли прервала улыбка Дид – он воспринял её как особую, хотя потом убедил себя, что это обычное вежливое проявление дружбы.
В воскресенье они провели день вместе, катаясь по дороге к Беркли. Когда наступил вечер и начали появляться ворота, Харниш захотел обсудить их отношения серьёзно. Дид перебила его, но он продолжал задавать вопросы о её настоящих мотивах, предлагая исчезнуть, если она скажет «нет». Она рассердилась, назвав его предложение нечестным, и заявила, что больше не будет гулять с ним.
Харниш попытался убедить её в искренности своих чувств. Он рассказал, что никогда не ухаживал за женщинами, что ему трудно понять себя в любви, и попросил лишь одно слово от неё. Дид сначала отказалась, но потом, под влиянием смущения и странного притяжения, произнесла «да», хотя сама не могла объяснить этот поступок.
В дальнейшем они продолжили спорить о будущих встречах, о том, стоит ли скрываться от чужих глаз и каково будет их совместное будущее. Харниш предложил встретиться снова в следующее воскресенье, а Дид, несмотря на сомнения, согласилась, хотя её ответ был полон двойственности.
Глава 15
В конторе жизнь шла привычным ритмом: ни Харниш, ни Дид открыто не говорили о переменах в отношениях. Каждое воскресенье они договаривались о новых прогулках, но в офисе держали разговоры при закрытом дне.
Прогулки стали их тайными свиданиями. Они выбирали мало людные тропы, часто пересекали горные хребты, где могли быть лишь фермеры. Дид оказалась отличной наездницей; иногда они проезжали по шести‑семи десяткам миль без единой жалобы.
Во время длительных поездок они узнавали друг друга лучше. Дид рассказывала о детстве на ранчо, о разорившемся отце и больном брате. Харниш слушал, понимая, что её жизнь полна тяжёлых испытаний. Он же делился воспоминаниями о своих золотодобывающих предприятиях, о постройках в Клондайке и о построенной плотине Офир.
Постепенно их общение перешло от простого товарищества к более глубокому чувству. Харниш понял, что любит Дид, но боялся признаться открыто. Дид тоже начала ощущать притяжение, хотя в её голове звучали сомнения о его образе жизни и бизнесе.
Они обсуждали моральные стороны его дел: спекуляцию с углём, влияние на бедных людей. Дид упрекала его в том, что он не создаёт ничего полезного, а лишь извлекает выгоду из чужих потерь. Харниш попытался оправдать свои действия как борьбу с богачами и игру судьбы.
Разговор перешёл к идее созидания. Дид говорила о радости от ухода за лошадью, о том, что построить дом или посадить дерево ценнее любой выгоды. Харниш вспомнил свои постройки и гидроэнергетический проект, признал в них гордость, но понял, что они не дают того удовлетворения, которое ищет Дид.
Они оставались на распутье: он желал продолжать совместные прогулки, даже зимой; она видела в их отношениях лишь дружбу и отказывалась от более серьёзных обязательств. Их диалог закончился тем, что Харниш спросил, будет ли Дид готова сделать что‑то полезное для людей, а она ответила уклончиво, намекая на возможность совместного проекта, но не давая прямого согласия.
Глава 16
В конторе все заметили, что мысли Харниша заняты каким‑то масштабным планом. Он часами сидел за столом, иногда исчезал в Окленд без предупреждения. В один воскресный день он открыл Дид новую идею – удвоить «минуту», то есть сократить время переправы между Сан‑Франциско и Оклендом с сорока до двадцати минут. Он подсчитал, что каждый человек экономит тысячу минут в год, а если это повторится у тысяч людей, получатся огромные выгоды.
Харниш рассказал Дид о покупке каменоломни, земли от Беркли до Сан‑Леандро и планах построить новые трамвайные линии, порт и заводы. Он хотел скупать землю дешево, а потом продавать её дороже после улучшения инфраструктуры. Дид посмеялась над его замыслом, но всё равно выслушала.
Позже они поднялись на гору, откуда открывался вид на Окленд, Сан‑Франциско и окрестные фермы. Харниш указал на населённый пункт, сказал, что сейчас там живёт сто тысяч человек, а он хочет увеличить их количество в пять раз за счёт лучшего сообщения. Он описал, как будет строить мол до Козьего острова, открывать новые паромы, скупать водопроводные компании и трамвайные линии. Дид слушала, но её мысли уже были заняты продажей кобылы Маб.
Глава 17
Харниш погрузился в работу: нанял лучших инженеров, удвоил зарплату Уилкинсону из Чикаго, который руководил прокладкой трамвайных линий. На сваи молу привозили древесину с горных склонов, сводя целые рощи эвкалиптов. Строились дороги, канализация, водопровод – всё для будущих кварталов.
Пока железные рейки укладывались, в городе появлялись новые дома и особняки, а Харниш получал прибыль от продажи земли. Он открыл собственный вагоностроительный завод, покупал участки под фабрики и отдавал их городу, чтобы ускорить движение трамваев.
В то же время Дид продала кобылу Маб из‑за нехватки денег на сено. Харниш попытался её уговорить, предложил купить кобылу обратно и одалживать её ей, но она отказалась. Она также попросила помощи для брата, который нуждался в лечении в Германии; Харниш пообещал отдать деньги, но условия звучали как сделка.
Позднее к нему пришёл Джонс, бывший лифтер, теперь детектив, и получил приказ от Харниша купить кобылу у неизвестного покупателя и доставить её на ранчо в Сономе. Джонс выполнил задачу, но Дид узнала, что кобыла уже перепродана.
Глава 18
Харниш понял, что у него нет настоящих друзей; вокруг лишь знакомые и деловые партнёры. Он всё чаще проводил время в барах с пьяницами, пил мартини, но работа не давала передышки. Шесть недель он видел Дид только в конторе.
Седьмое воскресенье принесло ему решимость: он позвонил Дид и пришёл к ней домой без предупреждения. Она открыла дверь, впустила его, провела в комнату, где шила и играла на пианино. Внутри стояли шкуры животных, венера‑скульптура и бронзовые туфельки.
Харниш, не скрывая чувств, признался Дид в любви и предложил ей выйти за него замуж. Она ответила, что ему нравится, но она не готова к браку. Он пытался объяснить, что никогда не ухаживал за женщинами, а её отказ лишь усилил его решимость.
Разговор перешёл в философские рассуждения о том, как любовь меняет людей, и Харниш попытался убедить Дид, что будет помогать её брату. Она отвергла предложение, но призналась, что ему всё равно нравятся, хотя чем ближе она его узнаёт, тем меньше хочет выйти за него.
Глава 19
Харниш продолжал работать над масштабным проектом: трамвайные линии, порт, заводы, новые дома. Он понимал, что деньги приходят от продажи земли и эксплуатации инфраструктуры. При этом Дид всё чаще отказывал ему в личных отношениях, но не бросала работу.
Он размышлял о том, почему её отказ от кобылы и от брака одновременно уменьшает его шансы получить её сердце. Харниш пришёл к выводу, что чем больше он ей нравится, тем меньше она хочет с ним связать жизнь – странная логика, но реальная для неё.
В конце главы он стоял у двери Дид, наблюдая за её комнатой: простые шкуры, скульптура Венеры, старинные книги. Он понял, что её мир совсем иной, чем его деловой. Несмотря на всё, он оставался в надежде, что однажды их пути пересекутся снова, а пока – работа и планы продолжались.
Глава 19
Харниш снова в дождливое воскресенье бросился к красному автомобилю и мчался в Беркли. Дома у Дид её не было, дочь хозяина сказал, что она ушла в горы, указав место. Он дошёл до крутых склотов, где стояли густые эвкалипты, и услышал странный дребезжащий звук, будто струна арфы.
Он нашёл Дид на открытом гребне противоположного склона. Сразу же начал требовать её руки, не скрывая своей настойчивости. Дид молчала, но держала его руку; потом отвернулась и сказала, что они никогда не станут мужем и женой.
Харниш попытался выяснить причину её сопротивления, спросив о тайном браке. Она рассмеялась, а затем рассказала, что ночью молилась, чтобы он разорился. Он был ошеломлён, но продолжал убеждать её выйти замуж, ссылаясь на свою любовь.
Дид объяснила, что её здравый смысл и страх перед его богатством не позволяют ей согласиться. Она упрекнула Харниша в том, что деньги сделали его жёстким, оттолкнули его от прежних добродетелей. Их разговор превратился в длинный монолог о том, как богатство разрушает человека.
В конце они стояли обнявшись под падающими листьями и первым дождём. Харниш признался, что хочет жениться, но Дид отвернулась и поднялась по ступенькам к своему дому, оставив его одиноким на ветру.
Глава 20
Открылись новые сообщения о быстрой переправе между Оклендом и Сан‑Франциско. Пришедшие деньги Харниш сразу реинвестировал в землю, дома, заводы и электростанции. Он постоянно бралил кредиты, покупал акции, но почти всё оставлял себе под контроль.
Кризис начался весной: банки потребовали возврата ссуд, а цены на ценные бумаги резко упали. Харниш оказался без наличных, хотя его предприятия всё ещё генерировали мелкие доходы от трамваев и воды. Он жёстко экономил, сокращал зарплаты, отказывался от лишних расходов.
Он пытался удержать банки, предлагая им части своих доходов и заставляя их брать на себя часть риска. Одновременно он вел безумную борьбу с конкурентом Саймоном Долливером, пытаясь вытеснить его из рынка.
В личной жизни Харниш снова встретил Дид. Она потребовала от него ставку: монета — орёл — жениться, решка — оставить её в покое. Он почти согласился, но остановился, понимая, что любовь для него слишком большая ставка.
Кризис усилился, банки требовали всё больше залога, а Харниш постоянно «залипал» новые трещины финансовой стены наличными из доходов своих компаний. Его день начинался в офисе, потом он ездил к банкам, собирал деньги и пытался держать бизнес на плаву.
С каждым днём давление росло, но он всё ещё находил способы платить рабочим, поддерживать трамваи и воду. Несмотря на постоянные угрозы банкротства, Харниш сохранял оптимизм, надеясь, что ветер перемен принесёт спасение.
Глава 21
Харниш выглядел так же бодро, как всегда, но внутри чувствовал полную опустошённость. После тяжёлого дня в офисе он возвращался домой, запирался в комнате и целый вечер отливал себе коктейли. Утром просыпался с сухим горлом, зная, что снова будет пить.
В стране всё ещё не хватало денег, хотя газеты обещали обратный рост. На совещаниях Харниш говорил акционерам о необходимости дополнительных вложений и заставлял кредиторов ждать поставок. Он умел давить на людей: иногда обещал выплаты, а иногда грозил потерей всего.
Лето принесло небольшое облегчение – дела в офисе закончились чуть раньше обычного. Вместо того чтобы идти сразу в гостиницу, он пошёл из кафе в бар, где в одном из баров попытался победить молодого силача Слоссона в армрестлинге. Слоссон оказался сильнее, и Харниш ощутил странное чувство потери: его правая рука будто перестала быть своей.
После поражения он долго смотрел на руку, которая теперь казалась чужой. Внутри росло разочарование – годы тяжёлого труда и миллионы денег не смогли вернуть прежнюю силу. Он понял, что стал заложником собственного богатства и алкоголя.
Глава 22
Утром Харниш снова проснулся с сухим ртом, налил себе воды и сразу же задумался о финансовом положении компании. По его мнению кризис уже отступил, но он всё ещё ощущал давление обязательств перед партнёрами.
Вспоминая проигрыш в баре, он пришёл к выводу, что его тело ослабело из‑за постоянного алкоголя и отсутствия физической работы. Он понял, что деньги не могут купить здоровье или свободу от привычек.
Тогда Харниш принял решение изменить жизнь. Он отказался от дальнейшего участия в бизнесе, захотел уехать на ранчо в Глен Эллен и жить без крупных вложений. Чтобы закрепить перемены, он позвал Дид к себе, сообщил ей о своём желании жениться и начать новую жизнь вдали от финансовых игр.
Дид сначала сомневалась, но Харниш уверял её, что готов отказаться от всех дел и сосредоточиться на простом быте: доить коров, пахать землю, быть рядом с ней. Он приказал своим помощникам отправить остальных сотрудников в путь и подготовил всё для переезда.
В конце дня Харниш получил звонок от Хигана с новостью о надвигающемся крахе банка «Гримшоу и Ходжкинс». Несмотря на серьёзность информации, он лишь коротко ответил, что больше не будет тратить время на дела. Его мысли уже были заняты будущим на ранчо, где он планировал жить без денег, но с Дид рядом.
Глава 23
Харниш отказывается от плана Дид, считая, что всё, что ему принадлежит, закреплено на бумаге. Он рассуждает о золотых монетах, часах и землях, уверяя, что даже если его убьют, имущество останется прежним. На улице слышен гудок автомобиля – к дому подходят Хиган, Энвин, Гаррисон и Джонс.
Харниш принимает только Хиган в комнату, остальным приказывает ждать в машине. Ларри (Ларри) жалуется, что банк «Гримшоу и Ходжкинс» грозит крахом и просит помощи. Харниш объявляет, что хочет выйти из игры через банкротство, считает всё лишним и планирует оставить лишь бумагу.
Хиган возмущён, но Харниш убеждает его выполнить несколько условий: выплатить зарплаты, вернуть деньги от водопровода и трамвая, продать часть земель в Фэрмонте. Дид, слушая разговор, встаёт и требует от Харниша обещание – если он не откажется от своей «безумной затеи», она не выйдет за него.
Харниш пытается подвести её к браку, но отвечает, что даже без его согласия она будет его женой. Он даёт понять, что всё имущество и люди останутся в его руках, а Дид остаётся без работы и рекомендаций. В конце разговора Харниш отгоняет Хигана и остальных, оставив Дид в замешательстве, требуя от неё выбрать между деньгами и ранчо.
Глава 24
Три дня спустя Харниш едет в Беркли на красном авто – последний раз, потому что машину передадут новому владельцу. Его банкротство становится крупнейшим в Калифорнии за кризис, газеты пишут о «сумасшедшем» решении. Он отказывается общаться с прессой и даже улыбается сплетникам.
Вернувшись домой, Харниш сообщает Дид, что у него ничего не осталось, и спрашивает, когда она хочет переехать в Глен Эллен. Они планируют венчание, договорившись о том, что люди привезут вещи и помогут упаковать их.
Через два дня Дид приезжает в небольшую гостиницу, где проходит обряд. После церемонии они отправляются на лошадях – Боба, Маб и Волка – в горы Сонома. По пути описывается живописный пейзаж: секвойные леса, цветущие лилии, пастбища, ручьи и каньоны. Дид восхищается природой, пробует свежую траву, а Харниш рассказывает о будущих владениях.
В конце они достигают фермерского домика у большого каньона, привязывают лошадей и вместе входят в дом. Их разговор показывает, что теперь они живут без городской суеты, только вдвоём на своей земле.
Глава 25
Харниш и Дид родились в сельской глуши, поэтому жизнь среди природы не была им чужда. Они находили радость в небольших делах: разводили голубей, охраняли их от кошки, от ястребов и от назойливых растений, которые захлестывали грядки.
Чтобы полить огород, Харниш продал половину своих «уздечек», вырыл собственный водопровод и сам прокладывал трубы, иногда вызывая Дид на помощь с гаечным ключом. Когда вода наконец заструилась в ванну, он радовался своему труду, а потом стал собирать инструменты для маленькой мастерской.
Три месяца он копил на автоматическую отвертку, а Дид, продав яйца, подарила ему простой токарный станок. За год они построили огромный камин, превзошедший камин Фергюсона, но жили скромно: без долгов, без аренды, питаясь простой пищей.
Они часто ездили верхом, исследовали окрестные горы, собирали семена диких цветов и высаживали их так, чтобы растения росли сами. Животных держали в небольших количествах, не перегружая пастбища. В конце концов они пригласили Фергюсона на новоселье, зажгли огонь в камине и вместе послушали игру Дид на пианино.
Глава 26
После провального бизнеса Харниш перестал часто пить; иногда он позволял себе стакан мартини, но опьянения не искал. Его сила и ловкость стали известны соседям – он мог «объезжать» норовистых лошадей за небольшие деньги, но отказывался управлять конюшнями сахарного короля.
Харниш ценил простую жизнь: ранним подъемом, работой на участке, короткими поездками в гору Худ с Дид. Они часто выезжали в дальние места без конкретной цели, мечтая однажды проехать до Восточного Орегона и увидеть родные края.
В пути к ним подошёл юный спортсмен Слоссон, известный метанием молота. После нескольких схваток Харниш победил его, а потом согласился на встречу через год. Их дружба осталась лёгкой, без претензий.
Дид любила шить и играть, её руки умелы в работе с машиной, в уходе за лошадьми и в музыке. Они избегали громких приёмов гостей, предпочитая тихие ужины, где Дид готовила на медной жаровне, а Харниш раздавал небольшие задания.
С помощью Дид они построили водяное колесо, подключили к нему токарный станок, маслобойку и стиральную машину. Харниш начал читать Киплинга вслух во время работы, но поэзии он не стал приверженцем. Он сам выучил скрипку и часто играл дуэты с Дид. Их жизнь текла ровно: каждый день приносил маленькие радости, а большие желания были чужды.
Глава 27
В апрельский полдень Дид сидела на веранде и шила мелкие вещи, пока Харниш читал ей вслух. Внезапно вода перестала течь из-за небольшого обвала, закрывшего трубу. Он спустился к каньону, нашёл оползень и увидел, что под землёй просвечивает золотой кварц.
Старый азарт добычи золота вернулся: Харниш копал киркой и лопатой, находил всё более богатые жилы, представляя себе огромный рудник с машинами и транспортными конвейерами. Работа шла до изнеможения, пока не почувствовал жажду алкоголя, но голос Дид, зовущий её кур, отозвался в его голове.
Он бросил лопату, поправил трубу, спустился обратно к дому и, уставший, сел на скамью перед кухней. Дид уже кормила кур, улыбаясь, а он, чувствуя облегчение, обнял её и рассказал о планах высадить эвкалипты, чтобы укрепить склон.
Они обсудили опасность оползня, Харниш пообещал посадить деревья, Дид смеялась и отгоняла мысли о городе. После короткой беседы он прижал её к себе, поцеловал и вместе они посмотрели на Лунную долину, где солнце играло в горах.
В конце дня Харниш держал ведёрко для молока, спускаясь под гору в лучах заката, чувствуя, что простые радости – его главный клад.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Читая, пейте, ешьте, не грустите, - так обращается рассказчик повествования к читателю. Автор говорит, что это повесть об ужасной жизни ее героев.
События происходят в портовом городе. В подвале одного из домов расположилась пивная по названию «Гамбринус». Стены пивной всегда влажные, пол усыпан опилками. Вместо столов используются обычные деревянные бочки
Рассказ Валентины Осеевой "Печенье" начинается с того, что бабушка приготовила вкусное домашнее печенье и все домашние собирались ко столу. Закончив последние приготовления она налила всем домочадцам чай и села за накрытый стол
Унтер - офицер Пришибеев попал в суд за оскорбление урядника, старшины, сотского и шестерых крестьян. Пришибеев находился в отставке, но очень любил наводить повсюду свои порядки.
Повествование рассказа идет о том, как одному банковскому служащему пришлось ехать с непростым поручением, он должен был сообщить Люси Маннет, отец которой был их старым клиентом, о том, что ее отец жив, и находится в беспамятстве