После сражения Василий Теркин остался лежать прямо в снегу. Ранение было серьезным, и он быстро терял силы. Кровь под ним уже начала застывать ледяной грудой.
Тут подошла Смерть. Она предложила ему просто отдохнуть и уйти в вечный покой. Но солдат не хотел сдаваться, хотя чувствовал себя плохо.
Они спорили долго. Смерть пыталась убедить его, что дома всё разрушено и жить незачем. Теркин отвечал, что хочет дожить до конца войны.
Ему нужно услышать победный салют над Москвой. Даже если придется работать плотником или печником после возвращения. В какой-то момент он почти согласился на сделку с ней.
Но потом передумал. Решил, что лучше мучиться и терпеть холод, чем добровольно уйти. И вот слышны шаги.
Подходят товарищи с лопатами и санками. Сначала Теркин испугался, думая, что за ним пришли забирать тело. Но они увидели, что он дышит.
Ребята положили его на импровизированные носилки из шинелей. Нести начали аккуратно, чтобы не трясти раненого. Один даже снял свою рукавицу и отдал больному для тепла.
Смерть наблюдала за всем этим в стороне. Она увидела, как люди берегут друг друга. Поняла, что тут не пробьешь защиту дружбы, так что просто ушла. Теркина спасли.
Можете использовать этот текст для читательского дневника
Варя с дедом Кузьмой проживала в деревне, которая находится возле лесной полосы. В зимние дни этого года поднимался сильный ветер и шёл постоянно снег.
Главная героиня рассказа Константина Георгиевича Паустовского «Шиповник» Маша Климова плыла на пароходе из Ленинграда (где недавно окончила лесной институт) на Нижнюю Волгу работать – выращивать колхозные леса.
Повествование рассказа происходит где-то из окраины старой Вены, где престарелый повар, который проработал на престижной должности длительные годы, находится при смерти. Никогда он не был привязан к Богу, никогда не посещал церковь по собственному желанию
Берг – художник. Он родился в небольшом еврейском городке на Днепре. Берг никогда не испытывал трепета при слове «родина». Он не привязывался к местам, где жил и воевал.
После ухода белых войск Одесса осталась пустой и голодной зимой 1920 года. Два журналиста решили самостоятельно открыть отдел при продовольственном комитете